На главную страницу проекта
Написать отзыв
Прочитать отзывы
Акции 6 лет
За шесть лет изменилось очень многое.
Не изменилось одно — газета «Акция» все также независима и пишет только то, что нравится ей и ее читателям.
Культовые журналы эпохи
Спецпроект, приуроченный к шестилетию «Акции», мы решили посвятить шести культовым журналам новейшей российской истории. Журналам, которые молодежь цитировала (и цитирует), хранила в стопках (и до сих пор хранит) и передавала из рук в руки, зачитывая до дыр (да и сейчас передает и зачитывает).
«Ровесник», «Птюч», «ОМ», «Столица», «Fакел», Rolling Stone
Журнал «Ровесник» издается с июля 1962 года. Официально: общественно-
политический иллюстрированный ежемесячник ЦК ВЛКСМ и комитета молодежных организаций СССР. В конце 80-х тираж «Ровесника» перевалил за три миллиона. Хватало не всем. Всего за 35 копеек счастливчики получали заманчивую правду о сладкой жизни за бугром. Рубрика «Видеоклуб» впервые познакомила советских мальчиков и девочек с голливудскими боевиками. Фотографиями любимых героев из «Рок-энциклопедии» обклеивали стены поверх обоев. Сексу учились по курсу Ди Снайдера. «Ровесник» жив и поныне, но мало чем напоминает себя двадцать лет назад.
О «Ровеснике» вспоминают Слово редактора
Наталья Рудницкая
редактор отдела культуры журнала «Ровесник»
Игорь Чернышков, главный редактор (в конце 80-х — заместитель главного редактора); Наталья Рудницкая, редактор (в 90-е —
член редколлегии журнала);
Сергей Кастальский, обозреватель.
Вчера, сорок пять лет назад
Знакомство
Игорь Чернышков: Я пришел в «Ровесник» в 1988 году, в качестве зама главного редактора. Главным у нас тогда был легендарный Алексей Арсеньевич Нодия, которого боялись и уважали все. Он возглавлял журнал с 72 года. Во многом всё то, что было в «Ровеснике», было заложено им. Вообще у нас было три главных редакторов за всё время, это сорок пять лет почти.
Наталья Рудницкая: Я работаю с 74-го года. Люди столько не живут. Мои рубрики: «Что говорят», «Кино», «Видеоклуб». Это, знаете, как у Паустовского был репортер Крыс, который жил только ради того, чтобы подышать этим воздухом. Причем я до сих пор убеждена, что любой журналист должен начинать в редакции с поломойки. Сначала его должны очень долго бить, а вот потом из него, может быть, толк и выйдет. Нас всех здесь били!
Сергей Кастальский: Я веду обзор пластинок в журнале, причем мы самые первые стали это делать. Придумал «Рок-энциклопедию», она потом вышла отдельной книгой, кирпич такой, и два издания выдержала. Я в «Ровеснике» с 84-го года.
Право первой ночи
Игорь Садреев: Больше всего всем запомнился «Ровесник» периода перестройки. Когда повеяло воздухом свободы, как это принял журнал? Рудницкая: Журнал это принял на ура по одной простой причине. «Ровесник» издавался в свое время как печатный орган ЦК комсомола, рассказывающий исключительно о жизни молодежи за рубежом. Такова была задача.
Кастальский: Даже заголовок такой: международный молодежный иллюстрированный ежемесячник.
Чернышков: И власти, грубо говоря, давали нам право первой ночи в рассказе о западных реалиях.
Садреев: То есть не только восточный блок был?
Рудницкая: Нет. Всё было. Нам всегда разрешалось больше, чем другим изданиям. Мы были… не то что неортодоксальными. Безусловно, мы играли по правилам. Попробовали бы не поиграть. Но тема была такая. Да и нельзя сказать, что в тех инстанциях, которые за нами наблюдали, сидели исключительно дебилы. Более того, дебилы не сидели. И в общем­то их удавалось убедить в том, что мы делаем разумные вещи. Хотя и нам приходилось и лукавить, шустрить, выворачиваться наизнанку. Вот, вспоминаю смешную историю. Где-то году в 87-м советская власть очень обиделась на писателя Джона Ле Карре. Естественно, его шпион, который боролся с «KGB», был персоной нон грата. А наш сотрудник нашел восхитительный кусок из Ле Карре, где он писал о противостоянии израильтян и палестинцев глазами детей. Несмотря на запреты, мы всё равно дали этот кусок, но сделали вид, что мы идиоты. Подписали «Джон Лекер». Люди наверху, конечно, прекрасно понимали, что мы сделали, но пропустили.
Дело о развращении
Чернышков: Когда к концу 80-х отпустило, мы стали таким культуртрегерским журналом. Тираж под три миллиона. А в 91-м году нас выбросило на рынок, без копейки денег. Несколько номеров мы выпускали на очень плохой, газетной бумаге, 16 полос всего. Такая тетрадочка. И всё-таки выбрались из всего этого, одни из немногих. «Ровесник» сохранился, и еще несколько изданий.
Кастальский: У нас пропал только один журнал классный — «16». Нас с ним до суда довели ведь.
Чернышков:b Суда не было, но генеральная прокуратура нами занималась. Это был журнал с подзаголовком «всё, что вы хотели узнать о сексе, но боялись спросить». Появился он в момент, когда вывороченные гениталии со всех обложек свисали. Год 92-й, кажется…
Рудницкая: Да­да. Мы в тот момент были настолько нищими, что сидели все в одной комнате, а остальные сдавали. Буквально каждую копеечку надо было складывать, чтобы выпустить следующий номер…
Чернышков: И мы решили, что нужно уже дать нормальную информацию. Вот в этом журнале были статьи, истории звезд, «мой первый раз» и т. п. Всё хорошо шло. И вдруг в прокуратуру, в уголовный розыск, президенту посыпалась гора жалоб. Завели дело «о развращении молодежи». Я почти ночевал во всех этих инстанциях, очень зол был. Дело потом закрыли за отсутствием состава преступления. Но и время уже изменилось, не такое дикое стало. Между тем пару лет журнал издавался. И роль свою он выполнил.
Письма и гостайна
Садреев: Как в то время, в конце 80-х, вы понимали, что нужно молодым людям?
Кастальский: Вы не представляете, какой у нас отдел писем был. Миллион в год точно приходил. И из этих писем всё ясно было. «Расскажите про Ричи Блэкмора и группу Rainbow» — самое популярное. «Не умер ли он?» Тогда почему-то модно было всех хоронить.
Рудницкая: Самое интересное было следить по письмам, как распространялись по стране слухи. Наш народ ведь кого любит, того и убивает. Периоды народной любви и ее обострения в разных регионах очень хорошо видны были. То вдруг всё Закавказье начинало хоронить того же Блэкмора… Кастальский: Демиса Руссоса хоронили регулярно, Клэптона. А уж Пола Маккартни… Вообще, Beatles — это, конечно, была вечная тема. Но когда ты открываешь почту и у тебя через письмо «Металлика», вопросов не возникает.
Рудницкая: Кстати говоря, у нас можно было легко вылететь с работы за неотвеченное или дурноотвеченное письмо. Мы были обязаны отвечать на все письма читателей.
Кастальский: Иногда срывались. Как-то, отвечая на сотое письмо «расскажите про Блэкмера», я не выдержал и написал: «Да что вы уперлись в этого Блэкмора. Куча еще хороших групп». Читатель пожаловался главному редактору: вот у вас человек либо сумасшедший, либо пьяный писал. Нодия был в ярости, он меня вызвал и долго драл за это.
Садреев: А откуда вы брали информацию, когда такой контроль был повсюду?
Кастальский: Спецхран, библиотеки иностранной литературы. И мешки зарубежной прессы, которые раз в неделю привозились. Шайбованные экземпляры, прошедшие цензуру (там все статьи про Советский Союз вырезались, но нам они и не нужны были). Мы очень много выписывали: «Штерн», «Ролинг Стоун» и так далее.
Рудницкая: Этот мешок доставлял курьер в погонах, журналы хранились в железных сейфах. Читать их можно было только на рабочем месте, выносить из редакции нельзя. Мы даже давали подписку о неразглашении. Гостайна. Библия для подростков
Садреев: Не могу не спросить о Ди Снайдере. Азы полового воспитания даже я проходил по его статьям…
Рудницкая: Мы с Сергеем переводили эту книжку. Получилось так: наша сотрудница жила в этот момент в Америке, а мы получали прессу западную и случайно в рекламе наткнулись на две книжки: «Курс выживания для подростка» Ди Снайдера и какая-то книжка Чака Норриса на тему, как стать ужасно духовной личностью. Мы заказали ей обе книжки. Она их прислала. И я помню, что мы с Сергеем сидели и до девяти вечера первый кусок Снайдера переводили. На печатной машинке гнали в четыре руки. Принесли Алексей Арсеньевичу. И вот это был действительно взрыв.
Чернышков: Успех был фантастическим. Мы опубликовали всего три кусочка, и тираж вырос на пятьсот тысяч экземпляров. Я точно помню эту цифру. И весь следующий год тиражи росли.
Кастальский: Так совпало, конечно. Группа «Твистед Систерс» была очень популярная тогда. И тут выясняется, что человек из этой группы, Ди Снайдер, не просто обезьяна с гитарой, а тончайший психолог, с чувством юмора, прекрасно пишет.
Чернышков: Ну да, такие гениальные ходы были тогда. Скажем, журнал «Литературная учеба». С тиражом от 20 до 40 тысяч — в советское время смешная цифра. Они начали печатать Новый Завет, Библию. Тираж подскочил до 800 тысяч автоматически. Потому что Святого Писания нигде не было, из-за границы нелегально привозили только.
Садреев: Ди Снайдер был Библией для подростков…
Рудницкая: Причем это наслаждение было. Мы сидели как зайчики, набивали этот текст.
Кастальский: И страшно веселились.
Рудницкая: Хохотали, да. Это был один из самых счастливых моментов. Вообще, счастье — это когда тебе приносят хороший текст. Когда читаешь и морда расползается в улыбке.
Цензура и язык
Рудницкая: Все, кто работает в «Ровеснике», владеет иностранными языками. Это первое требование, помимо журналистских навыков. Журнал­то международный. Это было всегда. И в том числе поэтому мы язык не засоряем англицизмами, жаргоном. Да, есть вещи, без которых не обойдешься: «хэви-метал» и есть «хэви-метал». Но ведь нам с помощью языка, стилистики приходилось обходить острые углы, цензуру. Тут научаешься говорить по-русски и писать.
Кастальский: Как ни странно, в условиях работы с цензурой была очень хорошая школа.
Чернышков: Кстати, о цензуре. Помните историю с прогрессивным художников и черепом?
Рудницкая: А то! Витя Чижиков, наш художник, он олимпийского мишку рисовал, занял первое место на международном конкурсе карикатур. Картинка у него была такая: глобус, на нем сидел младенец и в одной руке держал череп, а в другой — оливковую ветвь. И вопрос: быть или не быть. Миру или войне. Мы решили дать ее на обложку. А в этот момент Брежнев получил какую-то очередную медаль за покорение невесть чего. Поэтому на второй обложке пришлось дать портрет Леонида Ильича и официальное заявление.
Чернышков: А ведь перед печатью журнал читала не только цензура, но и ЦК комсомола и даже ЦК партии.
Рудницкая: Просмотрели. Уже на последнем этапе вдруг выяснилось: тут вопрос задается «быть или не быть», а тут оказывается «быть»… И мы всей редакцией сидели в типографии и ручонками срывали старую обложку и закрепляли новую. Слава богу, тогда тысяч триста был тираж…
Вера в буковки
Садреев: Как сделать культовый журнал, который люди будут хранить не год и не два?
Рудницкая: Я отвечу вопросом на вопрос: как сделать таких людей. Это взаимосвязано. Мне кажется, что сейчас это невозможно. Невозможно по той причине, что информация добывается нажатием клавиши. Мне хочется надеяться, что есть еще какая-то часть людей, которые хотят читать журналы. Я вот смотрю на вашу газету, Игорь, и чувствую, что вы тоже в это верите. Вы в буковки верите.
Кастальский: Согласен абсолютно с Натальей. Человек, который вырос на «Фабрике звезд», хранить уже ничего не будет. Журналы делают сейчас либо девушки с ресепшена, либо юноши при них. Они планку вкуса и ценности информации опускают очень низко. Можно стучать ножонками, бороться и пытаться что­то кому-то доказать, а это уже никому не нужно.
Чернышков: А я вот не соглашусь. Культовые журналы и сегодня можно делать. Для этого нужно только рисковать. Иметь свой взгляд, не бояться его. И нужно попасть в поколение. Оно сейчас не глупее, конечно, просто другие условия жизни. Попасть в них, с их скоростью, с их виртуальным мышлением — это профессиональная задача. Когда-то мы попали.
У каждого времени свои герои и свои профессионалы.
Игорь Садреев
Фото: Антон Размахнин

Заткните уши, ветеpаны будут бpюзжать. Как сегодня все жуpналы похожи дpуг на дpуга... Какие они аляповатые и одновpеменно монотонные... А вот в наше вpемя...

В июне этого года журналу «Ровесник» исполняется 45 лет, и сегодня он один из старейших молодежных журналов нашей страны. «Старейший» и «молодежный» — как-то странно читаются эти слова рядом, и действительно кажется, будто всё начиналось только вчера. Вчера — это 1962 год, время хрущевской «оттепели», время, когда многие верили, что невозможное вот-вот станет возможным...

Ведь невозможными тогда казались и свободный обмен информацией о жизни молодых людей из самых разных стран, и их встречи, и привычные теперь поездки автостопом — всё, что сегодня воспринимается как нечто совершенно обыденное. Вообще-то первые намеки на будущий «Ровесник» появились еще раньше, в 1957 году, во время Фестиваля молодежи и студентов в Москве. Именно тогда чуть приоткрылся «железный занавес», и именно тогда молодым людям стало понятно, что там, в далеком и недостижимом зарубежье, так же живут, так же влюбляются, и пусть музыка, мода, прически у «детей разных народов» иные — они всё равно такие же, как мы. И тогда выходил фестивальный вестник, на базе которого предполагали сделать новый журнал. Но прежде чем вышел в свет первый номер «настоящего» «Ровесника», прошло целых пять лет.

Официально «Ровесник» считался «органом ЦК ВЛКСМ и КМО СССР» — вам теперь, конечно, не понятно, что это такое, поэтому поясню: Комитет молодежных организаций — это было нечто вроде «молодежного министерства иностранных дел», поэтому, в отличие от других молодежных изданий, «Ровеснику» не только не запрещалось писать о жизни за рубежом: он был просто обязан это делать! И делал.

Именно в «Ровеснике» впервые в нашей стране были опубликованы ноты и тексты песен «Битлз» и — как тогда говорилось — «других прогрессивных молодежных коллективов Запада». «Ровесник» учил танцевать твист и модный в 60-х танец лимбо, «Ровесник» публиковал рассказы молодых зарубежных писателей и их стихи, рассказывал о кино — и театральных премьерах — обо всём том, что нельзя было, увы, ни увидеть, ни услышать по нашему радио и ТВ, прочитать в других газетах и журналах. Да, и нам приходилось лукавить: тогда бытовало так называемое «протаскивание под видом критики» — это когда вроде бы громишь и критикуешь, а на самом деле рассказываешь читателю о том, что он мог бы узнать только из зарубежных «голосов». А на все претензии начальства и особо бдительных граждан ответ был простой: мы — орган КМО, и потому о нашей замечательной действительности, простите, хотели бы, да не имеем права писать!

В начале 90-х и нам пришлось очень нелегко, но мы потому и пережили те времена, что не изменили себе. Тогда казалось, что — вот, информация о «тамошней» жизни уже никому не нужна. Но мы стояли на своем — и выстояли, и сохранили «Ровесник» таким, каким он интересен и сегодняшнему читателю. А интересен он был и, наверное, остается прежде всего тем, что в нем работали и продолжают работать профессионалы, умеющие собирать и подавать информацию так, как этого не делали и — откровенно говоря — не делают ни в одном.

Недавно в ЖЖ появилось сообщество «Библиотека с антресолей», где выкладывают статьи из архива «Ровесника». Вот, скажем, новость за 1966 год: «Шесть разгневанных девиц завели двух заросших поклонников-битлов в пустынный переулок и, вытащив безопасные бритвы, обрили их наголо». Адрес сообщества: community.livejournal.com/rovesnik_memory

Выставка
«Культовые журналы»
возможность увидеть и прочитать!
16 — 23 апреля 2007 (с 11 до 23)
магазин «Республика», Москва, 1-ая Тверская-Ямская, 10
Все материалы, опубликованные на портале, охраняются законодательством об авторском праве РФ
По вопросам перепечатки материалов обращайтесь online@akzia.ru
© Холдинг «Акция масс-медиа»


Rambler's Top100 Яндекс цитирования