На главную страницу проекта
Написать отзыв
Прочитать отзывы
Акции 6 лет
За шесть лет изменилось очень многое.
Не изменилось одно — газета «Акция» все также независима и пишет только то, что нравится ей и ее читателям.
Культовые журналы эпохи
Спецпроект, приуроченный к шестилетию «Акции», мы решили посвятить шести культовым журналам новейшей российской истории. Журналам, которые молодежь цитировала (и цитирует), хранила в стопках (и до сих пор хранит) и передавала из рук в руки, зачитывая до дыр (да и сейчас передает и зачитывает).
«Ровесник», «Птюч», «ОМ», «Столица», «Fакел», Rolling Stone
О «Fакеле» вспоминают (слева направо)
Александр Шансков (прошлое: выпускающий редактор журнала «Fакел», настоящее: выпускающий редактор модного еженедельника «Грация»);
Ирина Егерева (прошлое: ответственный секретарь ООО «Творческая компания “Fакел”», настоящее: владелица магазина стоковой одежды;
Павел Тетерский (прошлое: редактор журнала «Fакел», настоящее: старший редактор газеты «Акция»);
Алексей Самохин (прошлое: редактор журнала «Fакел», настоящее: ординатор психбольницы им. Кащенко и продавец пиратской интернет-продукции).
Фото: Антон Размахнин
Ни контроля, ни отчетности
Шансков: «Fакел» был идеальным вариантом сочетания места и времени, в контексте которых журнал в принципе делался сам собой. Никто не просиживал штаны на летучках и редколлегиях, анализируя, будет он кому-нибудь интересен или нет,?— всё это понималось априори, без разговоров. По большому счету никто не знал, каким выйдет номер в итоге — что вырулится, то вырулится.
Егерева: Все делалось исключительно на интуиции, не было никакого бухгалтерского плана, никаких стратегий развития. Редколлегия проводилась раз в месяц без участия Грымова и была по сути просто милой тусовкой. И на этом вот градусе потом рождался журнал!
Шансков: Этот механизм был заведен до нас, еще первой волной редакторов, и наша заслуга только в том, что мы его не тормозили. В отличие от Грымова, кстати, который зарубал очень большой процент классных материалов. По-скольку он не умел пользоваться компьютером, он читал их в распечатанном виде, а потом особым образом надрывал: если вдоль страницы, текст принят, а если поперек — нет.
Тетерский: Не было никакого контроля, никакой отчетности и вообще 90% обязательных элементов работы любой редакции. Не было даже четких постановок задач авторам. Им просто объявлялась тема номера, и они на эту тему писали что хотели.
Самохин: Не было рекламного отдела! Вот что самое главное.
Лучший номер
Тетерский: Мне запомнился двойной «Почитай/Посмотри» — в одном журнале только тексты, в другом — иллюстрации к ним.
Егерева: Был очень хороший «Черно-белый номер». Хотя, наверное, мой самый любимый номер — последний, на тему «Агрессия».
Шансков: Он самый крутой — и по содержанию, и по дизайну. Тогда как раз вовсю развернулся как дизайнер Серега Сергеев.
Тетерский: В углу каждой страницы этого номера Серега проставил окровавленные отпечатки пальцев. Недавно один из моих коллег по «Акции» рассказывал, что в процессе его прочтения в 2004 г. он на полном серьезе искал ранку у себя на руках.
О чем жалеем
Самохин: Один из самых крутых материалов на моей памяти был зарублен Грымовым — интервью со Светланой Басковой, режиссером фильмов «Кокки — бегущий доктор», «Зеленый слоник», «Пять бутылок водки» и «Голова».
Тетерский: Я помню, что Грымов забраковал Баяна Ширянова — две ранее не публиковавшиеся главы из какого-то «Пилотажа». Шансков попытался это решение опротестовать: Юра, мол, это же известный писатель! Юра парировал: «Известный писатель — это Лев Толстой».
Шансков: Грымов браковал даже Сашу Щипина — нашего лучшего автора.
Тетерский: Потом мы просто стали убирать из статей Щипина подпись автора, и Грымов зарубать его перестал.
Егерева: Грымов вообще-то достаточно смелый человек, но иногда у него не вовремя включался инстинкт самосохранения. Для сентябрьского номера 2001 г. мы готовили статью «Жизнь в Исламограде». Нашли для нее супериллюстрацию: отрубленные руки и ноги на Красной площади, ковры чеченские везде висят и так далее. Буквально перед отправкой номера в печать Грымов подумал и материал снял, а пару дней спустя случилась трагедия 11 сентября. Потом Юра долго кусал локти — если бы эта иллюстрация осталась в журнале, его бы назвали провидцем. Статья, разумеется, вышла в следующем номере, причем передовицей, но иллюстрация была все равно более лояльной — из-за стен Кремля торчат купола мечети и башни минаретов.
Самохин: Еще очень плохо, что мы решили не делать номер на тему «Ненависть». Он мог бы стать очень толстым. Вот там-то уж точно была бы полная ненависть и полный дисреспект. Всем уродам из правительства. В знак солидарности с Михал Борисычем.
Шансков: Еще одна тема, которую мы упустили, работая в «Fакеле» — рубрика «Самый сраный». Там нужно было печатать самый плохой, идиотский и бездарный текст, присланный в номер. Без купюр и редакции. Жаль, что никто из нас тогда до этого не додумался.
Народная молва: «Fакел» издавался ЮКОСом для отмывания денег
Самохин: Это полная хня.
Егерева: Я согласна. Единственное, что я могу допустить?— это то, что через «Fакел» Ходорковский пытался воспитывать потенциальный электорат. Но даже в этом случае я считаю, что электорат мы воспитывали весьма неплохой. К тому же спонсоры ни разу не указали нам, что писать и о чем. Даже номер «Хайтек», вышедший к 10-летию ЮКОСа, был личной идеей Грымова — никто «сверху» его не заказывал.
Шансков: Мне всегда казалось, что у них столько денег, что через «Fакел» можно было отмыть ну совсем уж незначительную их часть. Такую мелочь, такой пшик, что напрягаться из-за него им было бы просто невыгодно.
Тетерский: А мне вообще всё равно — отмывали или не отмывали. Я считаю, что, если бы каждый отмывал деньги путем издания некоммерческих молодежных журналов, было бы просто здорово. А если серьезно, то я вообще не уверен, что Ходорковский знал о существовании такого меценатского проекта возглавляемой им организации, как «Fакел».
Егерева: Знал очень хорошо. Каждый раз после выхода журнала в его приемную приносились два свежих номера. За это отвечал специальный человек, и это факт. А последние номера доставлялись ему в СИЗО вместе с благодарственными отзывами с форумов и копиями писем читателей.
Подбор кадров: только по блату
Егерева: Единственным человеком, устроившимся на работу в «Fакел» по объявлению, был Рустам Сабиров, которого в самом начале нашли, по-моему, на job.ru. Дальше началось массивное протаскивание «своих» — совершенно офигенных и талантливых журналистов.
Самохин: Меня в «Fакел» привел мой друг Митя Черняев, которого я из-за этого сразу же потерял. Так случилось потому, что я тут же паровозиком потянул за собой Сашу Шанскова, и Митя возмутился: какого хрена нам в редакции нужен такой ленивый раздолбай?
Тетерский: Отчасти он был прав, поскольку Саша Шансков действительно был очень ленивым сотрудником. Помню, в один из первых моих дней в должности редактора «Fакела», когда я только присматривался и ориентировался, что здесь к чему, Саша пришел на работу в 2 часа дня, а ушел в 4. Это окончательно склонило меня к осознанию того, что я попал в правильное место.
Самохин: Кстати, сам Митя Черняев был еще более ленив. Он постоянно звонил и говорил, что стоит в пробке, приезжал на работу часам к пяти, а уходил в полседьмого. При этом он дико обижался на то, что к нему есть по этому поводу какие-то вопросы и что с ним не согласовывают какие-то вещи по работе. Так и жили. И, что главное, выдавали при этом продукт.
Наш любимый главный редактор
Тетерский: Я должен объяснить, почему на эту «встречу выпускников» не был приглашен главный редактор «Fакела» Юрий Грымов. Потому что нормальной человеческой беседы у нас бы тогда не получилось. Членом нашего коллектива Грымов никогда не был. Он был этаким локомотивом, способным пробить что угодно, где угодно и у кого угодно, плюс к тому генератором отличных идей, но при этом от остальных дистанцировался настолько, что вместе нам сейчас совершенно нечего вспомнить. У него свои воспоминания, у нас — свои.
Егерева: С редакцией Юра общался исключительно через меня, а из всех ее сотрудников знал по имени только Рустама Сабирова. При этом всегда называл его Рустэм. Я спрашиваю — почему ты неправильно человека называешь? Он говорит: потому что Рустэм — это красиво, а Рустам — это какое-то левое, дурацкое имя.
Шансков: Мне, кстати, кое-что в нем вопреки всему нравилось. Например, его оценка политической ситуации в стране или его неприятие большевизма. А вот имидж его д’артаньяновский никогда не нравился.
Самохин: Я вообще большинство людей, работающих на таких позициях, ненавижу. Но вот о Грымове у меня почему-то осталось больше позитивных, чем негативных воспоминаний.
Попытка реанимации
Шансков: В январе 2006 г. Грымов попытался возродить журнал, на сей раз под крылом строительной компании «ПиК», которая «КуПиКвартиру». Старшим редактором должен был стать некто Паша Перец, автор книги «От косяка до штанги». Он работал в журнале «Я покупаю» и брал у Грымова интервью, в ходе которого так зацепил его какими-то правильными вопросами, что тут же получил это предложение…
Самохин: Это лох какой-то. Я его знаю. Человек, который считает дном своей жизни то, что курил марихуану. Я вас умоляю!
Шансков: Так вот, мы раз шесть собирались у Грымова с этим Перцем, а потом еще раз у Сереги Блохина и без Перца. Стали там решать, кто за какую рубрику будет отвечать. Перцу мы выделили рубрику «Говнотекст» — что-то типа странички Федерации интернет-образования в старом «Fакеле», то есть новости спонсора, которые никто не читает, плюс рубрику «Самый сраный», о которой я говорил раньше. Правда, об этом он так и не узнал, так как всё сорвалось в последний момент. Мы пострадали больше морально, а вот Паша Перец, автор книги «От косяка до штанги», уже успел уволиться из журнала «Я покупаю» и остался без работы. Впрочем, мне кажется, всё это и так было обречено. Просто потому, что в одну реку дважды не войдешь.
P.S.
Егерева: На старости лет я окончательно поняла, что секс всё-таки действительно правит миром. Так вот, журнал «Fакел»?– это был, фигурально выражаясь, наш совместный секс.
Павел Тетерский
Фото: Антон Размахнин
Знаковым редактором журнала «Fакел» долгое время являлся ведущий недавно закрытого шоу «Деньги на проводе» на ТНТ Сергей Блохин. К сожалению, ввиду отсутствия в России во «встрече выпускников» он не участвовал.
Александр Шансков: Я, помимо всего прочего, был причастен еще и к журналу «Новый очевидец». Это был этакий «Fакел» для пятидесятилетних. Он просуществовал меньше года, отчасти потому, что главред Сергей Мостовщиков, честь ему и хвала, платил какие-то совсем уж запредельные гонорары. Например, за три небольших стихотворения он мог заплатить пожилому поэту 2000 долларов. За полгода он таким образом просрал полуторамиллионный бюджет, но поэтов поддержал здорово.


Журнал «Fакел» (полное название — «Fакел детям не игрушка») издавался с 2001 по 2004 гг. Распространялся бесплатно в институтах, библиотеках и интеллектуальных кабаках вроде «ПирО.Г.ов». Представлял собой один из проектов Федерации интернет-образования (ФИО), которая, в свою очередь, являлась меценатским проектом ЮКОСа. Бессменным главным редактором был Юрий Грымов. После ареста Михаила Ходорковского журнал просуществовал более полугода, но потом закрылся из-за проблем спонсоров. Ни Федерация интернет-образования, ни ее тогдашний ответственный секретарь Сергей Монахов с редакторским коллективом до сих пор не рассчитались.
Слово редактора
Юрий Грымов,
шеф-редактор журнала «Faкел»

Сегодня очень модно произносить с видом философа: «Жизнь ускоряется». При этом абсолютно немодно задумываться, куда имен­но она гонит на всех парах. О том, что на всех парах чаще всего летят под откос, говорить вообще не принято.

У нас больше нет времени анализировать события и делать выбор. Для этого у нас под рукой много удобных приспособлений. Например, реклама. Она точно знает, что нам «нужно», чего мы достойны, к чему мы должны стремиться и каким правилам пора сказать «Нет». Странно. Сегодня реклама решает, чем кормить твоего ребенка. Возможно, скоро реклама будет решать, нужен ли тебе ребенок вообще. «Любовь», «Красота», «Мечта», «Вера». Когда-то эти прекрасные понятия были для нас самыми важными. Теперь они вдруг стали слишком медленными, неточными, ненадежными. В них не слышно ритма. Почувствуйте разницу: «Секс»! «Гламур»! «Карьера»! «Деньги»! Сколько драйва в этих словах! Они стильные, с ними хочется иметь дело. Мы выбираем то, после чего можно поставить знак «$». Это страшно.

Ксения Собчак — правильная современная россиянка. Она мастерски разбирается в упругости диванов, качестве обслуживания и актуальной длине юбок. Она всегда объяснит любой девушке, чем она должна быть недовольна, утомлена, возмущена и как правильно составить прайс-лист своего счастья. Простая русская девчонка, не создавшая в свои 25 ничего кроме собственного имиджа, стала для нас национальной героиней. Это показательно. Ведь неважно, любишь ты Собчак или нет. Важно, что ты каждый день ее слышишь.

Молодые фемины знают себе цену. В прямом смысле этого слова. Пока алые паруса и рыцари на белых конях не прибыли к пункту назначения, у юных дев есть два-три годика, чтобы понежиться под крылом олигархов. А рыцари и обладатели алых парусов ограничили свои интересы размерами рабочего стола. Поколение муштрованных менеджеров готовит презентацию проекта с простыми целями и эффективными задачами под рабочим названием«Наше будущее».

Жизнь прекрасна! Об этом каждый день сообщает нам солнцеподобный руководитель Федерального агентства по культуре и кинематографии Михаил Швыдкой. «Жизнь прекрасна!» — раздается с телеэкранов страны, в которой инвалиды не могут попасть в кинотеатр и кафе. В которой пенсионеры выходят не на оздоровительные прогулки в парк, а на митинги в защиту своих прав. Это новый модный способ видеть прекрасную сторону жизни — аккуратно поворачиваться спиной к тому, что ее омрачает. Воспевать жизнь в стране с несовершенной социальной защитой — это новый пир во время чумы.

Вы отмечаете День святого Валентина, праздник всех влюбленных, ставший еще одним днем сверхпродаж в России? Просто к сведению: согласно мировой статистике, в этот день совершается самое большое количество самоубийств. Мы громко кричим, как нам хорошо, и не слышим, как рядом кто-то шепотом просит о помощи.

Из моды выходят не только стринги, торчащие из-под джинсов. Из моды выходит всё, что заставляет задумываться, испытывать лишние эмоции, хотеть другого… Одним словом, всё, что мешает быть человеку в «стабильном потребительском позитиве».

Поэтому журналы вроде нашего «Fакела» сейчас не в моде. Но это временно. Жизнь ускоряется. Однажды у нас не останется времени на моду, и мы поймем, что пора начинать жить.

Выставка
«Культовые журналы»
возможность увидеть и прочитать!
16 — 23 апреля 2007 (с 11 до 23)
магазин «Республика», Москва, 1-ая Тверская-Ямская, 10
Все материалы, опубликованные на портале, охраняются законодательством об авторском праве РФ
По вопросам перепечатки материалов обращайтесь online@akzia.ru
© Холдинг «Акция масс-медиа»


Rambler's Top100 Яндекс цитирования