Москва на вырост

Дата публикации: 14-05-2013

Карима Нигматулина, 28 лет. И. о. директора ГУП В«НИ и ПИ Генплана МосквыВ», математик, экономист, кандидат физико-математических наук, преподаватель. Работала в компании Intellectual Ventures (разработка стратегии ликвидации инфекционных заболеваний) и в проекте Билла Гейтса Terra Power (создание ядерных реакторов нового поколения). Окончила Принстонский университет, защитила диссертацию в Массачусетском технологическом институте.

Чем сейчас занимается институт?

Он разрабатывает территориальные схемы присоединенных к Москве округов, курирует разработку проектов планировки улично-дорожной сети, метрополитена и пересадочных узлов и создает экономические методики для оценки развития инфраструктурных проектов — например, транспортной модели. Если мы построим магистраль или станцию метро, как поменяются пассажиропотоки? Сколько времени люди смогут сэкономить, повысится ли доступность территории или средняя скорость машин? Допустим, раньше все двигались со скоростью 15 км/ч, а сейчас стали двигаться со скоростью 18 км/ч. Стоило это 5 млрд рублей или нет?

Как изменится Москва в ближайшие пять лет?

Появятся удобные пешеходные пространства вдоль дорог. Надеюсь, изменится транспортная ситуация. Есть план развития третьего пересадочного контура на периферии метрополитена и интеграции Малого кольца Московской железной дороги в транспортную сеть в качестве второго контура. Подмосковные электрички оптимальны для длинных переездов, но они не довезут тебя в конечную точку. Поэтому нужны простые пересадки с электричек на метро, а из метро — на автобус. Все они должны быть удобно встроены друг в друга. А если нет, если человек добрался только до вокзала, а потом запутался, испачкал обувь, замерз и замучался ждать, вся система общественного транспорта становится менее привлекательной.

Расскажите о реконструкции Ленинского проспекта.

Нашей задачей было улучшить движение не только вдоль него, но и на стыках с другими улицами. Плотность московской улично-дорожной сети отстает от пекинской в два раза, а от европейской — в пять раз. Плотность сформировавшейся застройки у нас при этом выше. Попытки дать дорогам дополнительные притоки — болезненный процесс. Найти решение, которое всем понравится, невозможно. Мнение жителей при разработке проекта учитывалось: изначально было больше эстакад, а сейчас часть из них превратились в тоннели. Но проложить тоннель можно не всегда. В Москве очень сложные подземные коммуникации, а где-то работы не позволяет вести геология.

Для участия в любом городском тендере у нас нужна лицензия на работу с гостайной. Почему?

На некоторые вопросы я не могу ответить. Систему, которая сложилась, мы принимаем как факт. У нас большой институт: экологи, экономисты, архитекторы, инженеры, транспортники, — и огромная база данных. Небольшая структура не смогла бы собрать такой объем информации. Но опасно, когда крупный институт не слышит, что говорят узкие специалисты. Поэтому я хочу привлекать к работе инициативные группы. Например, отраслевую схему велодорожек нам помогли разработать активисты велодвижения. Есть также сильные архитектурные бюро, с которыми мы налаживаем сотрудничество. Кроме того, мы планируем проводить круглые столы и семинары, оптимизировать работу приемных дней. Не нужно ждать, пока жители придут стучаться к нам в дверь.

Как вы получили предложение перейти в Институт Генплана?

Я познакомилась с заместителем мэра Москвы по вопросам градостроительной политики и строительства Маратом Хуснуллиным в 2011 году, когда я вела сотрудничество с В«РосатомомВ». Вскоре он пригласил меня занять должность замдиректора Института Генплана. Я два месяца думала, ведь я не архитектор. Но когда вникла в ситуацию, то поняла, что мой профиль сходится с градостроительством. Здесь много математики: закономерности, баланс между развитием дорожной сети и плотностью застройки. У нас есть сильные архитекторы и инженеры в команде, и мы друг друга дополняем. Когда я уехала в Америку, мне было 10 лет. Если меня спрашивали, хочу ли я вернуться в Россию, я всегда отвечала В«даВ». Я просто ждала подходящего момента. Я не В«заточенаВ» на то, чтобы зарабатывать большие деньги. Мне хочется, чтобы через несколько поколений люди говорили: В«Это было сделано усилиями той командыВ».

Каково ваше главное впечатление от работы с Биллом Гейтсом?

Мозг, который впитывает все, как губка. Гейтс способен запомнить огромный объем информации, систематизировать ее и не запутаться. А еще то, что он простой человек. Я докладывала ему о работе, и он задавал вопросы, не стесняясь показаться глупым. Он хотел все понять. Понимание — это внутренняя ответственность каждого. Нужно советоваться со специалистами напрямую. Ступени иерархии могут разбить информацию и изменить ее суть.

Вы хотите остаться в Москве?

Да. И детей надеюсь воспитать здесь. Я понимаю, что такое мир и как он развивается. Но все-таки родина у меня здесь. Мне приятно тут быть. Не всегда комфортно: в Москве я работаю допоздна, больше, чем в США. Но я москвичка. Это мой город.

Наталия Киеня


Все материалы, опубликованные на портале, охраняются законодательством об авторском праве РФ. По вопросам перепечатки материалов обращайтесь по адресу online@akzia.ru.

© «Акция масс-медиа» 2001-2007

Rambler's Top100 Яндекс цитирования