Тимур Бекмамбетов, 48 лет, режиссер, продюсер, клипмейкер. В 1994 году снял свой первый фильм «Пешаварский вальс», историю восстания советских солдат в Афгане. Сделал 18 рекламных роликов для банка «Империал»: фраза «А что это у нас граф Суворов ничего не ест» — именно оттуда. В 2004-м снял первый отечественный блокбастер «Ночной дозор», год назад дебютировал в Голливуде с фильмом «Особо опасен».

— Кто из девяти героев мультфильма вам больше всего понравился?

— Сейчас я с уверенностью отвечу, что это сам Девятый. После того как его озвучил Костя Хабенский, он стал моим любимым. Девятый не знает, что произойдет, чего ждать от будущего. Его будущее открыто. Единственное, что он знает,— надо быть честным и не идти на трусливые компромиссы. Интересно, что в американской версии Девятый не был моим любимым персонажем. Сначала я полюбил Первого, «Диктатора» — куклу, созданную, что управлять всеми остальными.

— Очевидно, что Константин — ваш любимый актер. В чём его сильные стороны?

— Хабенский живой — не кукла. Ведь главная особенность героев фильма «9» в том, что это одушевленные куклы, в каждом заложена частичка души их создателя. И не в фигуральном, а в буквальном смысле. Расщепив свою душу на несколько частей, Создатель вдохнул в них жизнь. Примерно то же самое сделал и Хабенский в русском дубляже. Костя — это целый мир, вселенная. Он всегда и во всём открыт для восприятия. Для идей, работы, советов. Общаясь с ним, ощущаешь, что он такой же, как ты, и ты можешь спокойно с ним разговаривать, будто с самим собой.

— А не тяжело было наблюдать, как режиссер фильма Шейн Экер по ходу сюжета убивал героев одного за другим?

— Шейн ни в коем случае их не убивал! Это ошибочное мнение. Он их спасал! Ведь каждая из этих кукол — это шанс и надежда на спасение. Так, «Диктатор» был создан по образу и подобию Канцлера, который виновен в войне, погубившей человечество. И, казалось бы, смерть лишила его возможности искупить грехи, но ученый-создатель дарит ему второй шанс, воплотив в кукле. Фильм «9» — не просто сказка после апокалипсиса, это история о вечных ценностях: любви, прощения и надежды на спасение души.

— Мне кажется, в последнее время всё больше молодых режиссеров приходят на большой экран с проектами, выбивающимися из привычной картины фабрики грез. Голливуд омолаживается?

— Голливуд всегда молодой. Там нет авторитетов, а процесс свержения идолов организован очень хорошо. Ты постоянно чувствуешь, что кто-то дышит тебе в спину, и это прекрасно стимулирует.

— И чье дыхание сейчас особенно отчетливо?

— Трудно выделить кого-то из молодых режиссеров, ведь я мало с ними общаюсь. Но, несомненно, это Нил Бломкамп и его «Район №9». Мы с ним давно знакомы, в мире рекламы его имя довольно известно. «Мальчишник в Вегасе» Тодда Филлипса — гениальный фильм. Ну, а «Шаолиньский футбол» и «Разборки в стиле кунг-фу» Стивена Чоу — за гранью добра и зла. Обожаю этого режиссера.

— Вы уже порядком освоились в Голливуде. Какие методы и подходы хотелось бы привнести оттуда в наше кино?

— Многие, очень многие. Но, к сожалению, мы не можем привнести их моментально. Хочется, чтобы наш кинематограф всё же больше думал о зрителе. Кино, как искусство, должно жить вместе с аудиторией.

— А что делать с прокатом? Кинотеатр сегодня уже не является проводником актуального кино. Многие новинки можно найти в интернете, многое вообще не доходит до большого экрана.

— Конечно, образ кинопроката очень сильно изменится в ближайшее время. Года через три наступит ситуация, когда официальная премьера в кинотеатрах будет проходить параллельно с премьерой в интернете. Этот подход, кстати, мы опробуем с «Черной молнией». Но все-таки роль кинотеатра не отойдет в прошлое. Интернет нам необходим, чтобы как можно скорее реагировать на событие, кинотеатр же является формой социализации. Мы ходим туда вместе, компанией, в большей степени провести время, чем посмотреть фильм. Но верно подмечено, что он не выполняет функции отображать актуальный кинопроцесс. Для этого, я думаю, должны появиться кинотеатры с широким репертуаром, который обеспечит современная техника. Когда появится возможность заказывать электронные копии удаленно, через интернет. Когда каждый кинотеатр будет в отдельности организовывать сетку сеансов, а копии будут поступать напрямую от студии-производителя, минуя прокатчиков, которые, собственно, и формируют репертуар сегодня. Кинотеатр должен стать более интерактивным.

— «Черная молния» — ваш новый отечественный проект после двух западных. Есть ли радикальные отличия в работе с российскими и американскими актерами?

— Российский актер, к сожалению, более загружен. Практически каждый из них играет в театре, который любит всей душой, и разрывается между ним и кино. К тому же уровень гонораров у нас не позволяет актеру сниматься всего в одном фильме в год. Даже наши так называемые звезды вынуждены сниматься в десятке картин, что очень сильно изматывает и замыливает актера. Странно, что ситуация со звездами экрана так кардинально поменялась, ведь в советское время она была очень похожа на Голливуд.

— А как появилась идея фильма «Черная молния»?

— Первоначально у нашего замысла было рабочее название «Черная „Волга“» — и она была не похожа на то, что скоро увидит зритель на экранах. Ну а появилась она, как всякая идея, в процессе общения. Общение — главный ресурс и главная ценность, которая есть у людей. Даже прямо сейчас, общаясь с вами, у меня появляются новые идеи, к которым меня подталкивает именно наш разговор. Так и «Черная молния» взлетела в разговоре с режиссером Сашей Войтинским и сценаристом Дмитрием Алейниковым. Мы обсуждали идею рождения нового героя.

— Кстати, а что вы почерпнули из общения с Бартоном?

— Кино — прекрасный повод для общения, вот и мы много общались с Бартоном в процессе создания «9». Он похож на Шестого — он творец. У него есть свой внутренний мир, в котором рождаются фантастические, ни на чьи не похожие идеи. Он свободен от чужого влияния. Его точнейшие образы несут характерный авторский отпечаток, в котором невозможно заметить чужих концепций.

— Судя по трейлеру, в «Молнии» много заимствований из голливудских блокбастеров.

— Бесспорно, в этом фильме очень сильное влияние многих американских фильмов. Для меня это смешение технологий и языков кинематографа. Ближе всего история «Человека-паука». Я бы сказал, «Человек-паук» — старший брат «Черной молнии». Это история о становлении нового супергероя и о том, как трудно им быть.