«Мечтатели»
Этот фильм Бернардо Бертоллуччи — первое, что приходит на ум нынешнему зрителю, когда речь заходит о революции. Подростки-синефилы запираются в квартире, пока на улице возводят баррикады и жандармы распыляют слезоточивый газ. Отчасти это хроника тех событий: в фильме есть и синематека, и Ланглуа, и митинги, и бюсты Мао. Но всё это — только рамка, герои выходят на улицы лишь в начале фильма и в конце. Остальное время революция их не задевает. Но она действительно отличный фон для хорошего фильма про молодость. Потому что молодость — тоже своего рода революция.

«Бал»
Этторе Скола снял этот фильм в одном помещении с малоизвестными театральными актерами. За полтора часа он элегантно, иносказательно и красиво показывает всю историю Франции в ХХ веке через историю диско-клуба. От первой мировой войны до эпохи зеркальных шаров. Одни и те же маски, одни и те же герои разыгрывают схожие истории, но в разном времени. Злодей оборачивается то обычным букой, то фашистским прислужником. Самый яркий момент — когда в темноте, под звуки сирен и бьющихся стекол, в дансинг-холл проникают студенты в узких пиджаках и сначала осторожно, а потом всё громче играют на гитарах и саксофонах битловскую «Michele».

«Невыносимая легкость бытия»
Экранизация романа Милана Кундеры оказалась на удивление удачной — режиссер Филипп Кауфман увидел в чешском эмигранте отличного беллетриста и снял фильм-роман о людях, которым нет места нигде. Героиня юной Жюльет Бинош фотографировала разъяренное лицо советского офицера и танки на улицах Праги. Получился фильм сразу о двух революциях: пражскую весну зритель видит, майская остается за кадром, и герои пытаются воспользоваться ее плодами. Но ничего не выходит.

«Украденные поцелуи»
Посвящение Ланглуа — как раз в тот момент, когда он разжигал огонь революции, Франсуа Трюффо снял фильм о нём и для него. Трюффо часто причисляют чуть ли не к лидерам «красного мая», про его «400 ударов» говорят, что именно с этого фильма началась революция в умах и мировой пожар в крови. Одно точно: у Трюффо расстояние между мыслью или переживанием и запечатлением их на пленку было очень коротким. Не успел подумать — как уже снял. Иногда это выглядит комично, иногда — чуть ли не трагично. Но одно бесспорно: Трюффо умел снимать кино на злобу дня так, как этого никто никогда не мог.

«Фильм как фильм»
В отличие от Трюффо, экспериментатор и хмурый молчун Жан-Люк Годар свои фильмы никому не посвящал. Они всегда оставались взглядом со стороны, и сам режиссер эту остраненность всячески подчеркивал. Предпочел он взглянуть со стороны и на революцию, не показывая ее, опять же, в кадре, но сталкивая бунтарей и работяг, которым ни до Мао, ни, уж тем более, до Ги Дебора дела нет. И в этом не было ни предательства идеалов, ни издевательства над бунтарями — просто взгляд.

Фильмы Ги Дебора
Писатель, художник, философ, Дебор снимал и фильмы. Его чаще всего называют лидером «красного мая», хотя он таковым, по большому счету, не был. Лидер ситуационистов за десять лет до событий весны 1968-го начал снимать фильмы, которые отражают сам дух революции. Достаточно посмотреть «Вопли в защиту де Сада», «Общество спектакля», «Критика разделения». Дебор — хулиган во всём, бандит с ножом в сапоге от мира искусств, где до него знали только утонченных интеллектуалов. Дебор разрушил само понимание искусства, нарушал все законы жанров, его фильмы почти невозможно смотреть. При этом во всём, к чему Дебор прикасался, чувствуется его энергия, мощь, которая подкупает. Он мог бы вовсе ничего не снять и не написать и всё равно был бы гением. «Вопли в защиту де Сада» начинались с титра «Добро пожаловать на экран». Сейчас нам, видевшим самый радикальный видеоарт, фильмы Дебора могут показаться нормальными, но тогда в чередовании кадров, планов, надписей — вот где была революция.