Почему я туда поехал? Хотел сам посмотреть, так ли страшно это, как рассказывали независимые СМИ. И я должен сказать: не страшно. Почти всем, кто там побывал, понравилось. Костры, песни, танцы, велики, купанье, любовь-морковь (только алкоголь нельзя, а то ты «плохой человек и едешь домой»). И еще ты получаешь образование в проект-менеджменте или лекции о толерантности, то есть не просто отдыхаешь. Там оказалось много молодых ребят, которые хотят что­нибудь делать, которые неравнодушны. У меня с ними были офигительно интересные споры о демократии, о свободе прессы, о войне в Грузии. Таких как раз подбирают и вносят в какой­то кадровый резерв. А комиссаров, которым промыли мозги и которые тупо повторяют: «Я — патриот, я — антифашист, я — из поколения Путина»,— оказалось очень мало. Таких можно скорее найти в руководстве.

Но — очень много показухи. Как мне сказал друг, который там проработал все полтора месяца: «Очень много посторонних людей. Эффективность — очень низкая». Все разговоры о том, что на форуме молодые инноваторы и изобретатели находят своих инвесторов,— фигня. Я разговаривал с предпринимателями, которых заманили на вторую смену («Ты — предприниматель») обещаниями о финансировании. А потом — фиг. Только четыре проекта получили деньги, и то от Сбербанка.

Обещали организаторы 50 000 участников. А на первой смене (из пяти) было не больше 3500. Для телемоста с Медведевым эти 3500 долго­долго переставляли, чтобы страна вечером на «Первом» увидела «бесконечную масcу». Получилось, кстати, хорошо. Только сам Медведев как­то не очень верил. Переспрашивал несколько раз: не понимаю я, сколько вас там? А заранее же предупредили: лишнего сказать нельзя. Но не ответить президенту не получилось, и руководитель лагеря ответил: семь тысяч.

Василий Якеменко, конечно, великий манипулятор. Умеет управлять толпами. Но в те хорошие времена, когда на Селигере были только свои, т.е. «Наши», было легче. Теперь-то там всякие. Когда он выходил на сцену вечером, после того как приезжал министр образования Фурсенко, один участник шепнул: «Идет Геббельс!» и широко улыбнулся мне. А тот в стиле комбата ругал всех за то, что кто-то осмелился спросить министра о повышении стипендий для студентов: «Вы не приехали сюда, чтобы попрошайничать! Хватит сидеть на шее государства!» Потом вроде все должны были отмечать свое публичное унижение. Но несмотря на усилия агитатора, стоявшего за Якеменко, только одна треть действительно стала хлопать. Наверное, я не один подумал: «А на чьей шее сидишь ты, Вася?»

После пяти дней на Селигере мне понадобилось несколько часов, чтобы прийти в себя. Примерно весь неровный путь от Осташкова до Твери. Там я сел на последнюю электричку в Москву и был окружен кучей панков, которые провели воскресенье на нелегальном концерте и теперь полуживыми возвращались домой. Одна из них даже легла на багажную полку и спала до Москвы. Россия — большая страна, в ней есть место и тем и другим. Только я уверен, что вот эти другие через лет 10–15 будут управлять этой страной.